July 31st, 2008

ВГ

Волшебная Гора. № XI, 2005

Евгений Головин: «…свой остров Робинзона я сам себе насыпал»

 

Головин Евгений Всеволодович – философ-герметик, поэт, переводчик. Автор книги «Приближение к Снежной Королеве» («Арктогея», 2003), «Весёлая наука» («Эннеагон», 2006) включающие такие труды, как «Артюр Рембо и неоплатоническая традиция», «Франсуа Рабле: алхимический вояж к Дионису», «Чёрные птицы Густава Майринка», «Муравьиный лик» (Якоб Бёме о грехопадении), «Артюр Рембо и открытая герметика» и др. Главный редактор журнала «Splendor Solis».

 
Фото с семинара Волшебной Горы посвящённого теме магической географии.

– Евгений Всеволодович, в своих лекциях и эссе Вы много и резко критикуете современность. Поэтому мой первый вопрос будет таким: в какую эпоху вы хотели бы жить?

 

Collapse )

ВГ

Волшебная Гора. № X, 2005. Часть I.

Ксавье Аккар

 

ИДЕНТИЧНОСТЬ И ТЕОФАНИЯ:

 Рене Генон (1886-1951) и Анри Корбен (1903-1978)*

 

* POLITICA HERMETICA № 15, 2002.

 

Антуану Февру

 

…Корбен для меня человек оазиса, Генон – человек пустыни. Один слушает песни, легенды, всю музыку души, восходящей к ангельским иерархиям. Другой, вслушивается в молчание, приближается к Духу неспешным шагом, идя путем, на котором человек, преодолев всякий антропоморфизм, достигает тожества со своим высочайшим образом.

Фредерик Тристан

 

В последние годы возросло число исследований, посвящённых крупным фигурам в области религиозных учений, широкий кругозор и непредвзятость которых позволили по-новому взглянуть на этот предмет. Тем не менее, вероятно вследствие ненаучного подхода Генона и скрытого конфликта с отдельными востоковедами, который длился на протяжении всей его жизни, большинство исследователей продолжают хранить молчание по поводу его творчества, относящегося к столь одновременно спорной и притягательной области как «эзотеризм». Поэтому ещё только предстоит написать «историю истории религий», затрагивающую тему восприятия творчества Генона в академических кругах. И хотя такой книги пока нет, уже появились первые статьи, положившие начало разработкам в этой области. Прежде всего, здесь стоит упомянуть резкий рост исследований, посвящённых отношению М. Элиаде к трудам Генона и тому влиянию, которое они могли оказать на его творчество. Со своей стороны, мы посвятили одну из глав «Отшельника из Докки» отношениям Рене Генона и Луи Масиньона. Что касается Анри Корбена, то он был, с одной стороны, учеником и последователем «удивительного шейха» в École Pratique des Hautes Études, а, с другой, другом Элиаде. Все трое выступали с лекциями в секции религиоведения и принимали активное участие в кружке Эранос. Поэтому нам представляется полезным, в качестве вклада в общее дело, сопоставить работы Рене Генона и Анри Корбена.

Collapse )

ВГ

Волшебная Гора. № X, 2005. Часть II.

Ксавье Аккар

 

ИДЕНТИЧНОСТЬ И ТЕОФАНИЯ:

 Рене Генон (1886-1951) и Анри Корбен (1903-1978)

Расхождение в истолковании восточных учений

 

Отправившись в Стамбул в поисках сочинений Сухраварди для последующего издания, Корбен оказался запертым там до окончания военных действий. Вдали от западных философских дебатов, он полностью погрузился в изучение творчества персидского теософа. После окончания войны, когда Корбен, наконец, вступает на землю Ирана (сентябрь 1945 г.), Генон в 1947 г. знакомится с его монографией о Сухраварди, появившейся в 1939 г. Оценив по достоинству «собственно историческую часть […], написанную со знанием предмета и дающей ясное представление о его жизни и творчестве», он ставит в упрёк автору то, что в его работе:

 

…отсутствует различение между учением ишракийа, не связанном ни с одной регулярной инициатической цепью (силсила) и подлинным суфизмом (тасаввуф); наличествует довольно рискованное утверждение, сделанное на основании некоторого внешнего сходства, о том, что «Сухраварди принадлежит к наследникам ал-Халладжа»; и, безусловно, не стоит понимать буквально слова одного из его почитателей, который называл его «учителем мгновения», поскольку подобные выражения, как правило, используются в качестве гиперболы. Несомненно, до некоторой степени он испытал влияние суфизма, но, по сути, вдохновлялся неоплатоническими идеями, которые облёк в исламскую форму, и именно поэтому его учение обычно рассматривают как, по сути, чисто философскую доктрину; да и могли ли сами востоковеды когда-нибудь понять глубокое различие, отделяющее суфизм от любой философии?

 

Collapse )